Warning: session_start(): open(/outside/sessions/sess_mjv1nitkh9pa1d7brattmu9b67, O_RDWR) failed: No space left on device (28) in /home/sites/prochtu.ru/text.php on line 3
Сказки - Евгений Игоревич Кризченко

Евгений Игоревич Кризченко - Сказки - Евгений Игоревич Кризченко
Скачано с сайта prochtu.ru
ХРУСТАЛЬНЫЙ ОБРАЗ
(Грустные сказки о любви)
Сказка первая.
Канатоходец
Он знал, что рано или поздно это должно было случиться. Никогда не угадаешь заранее, что будет тому причиной, и, потому, готовым к этому нужно быть всегда. Сколько он себя помнил, он ждал этого предательского момента, за которым лишь краткий миг полета, страшная вспышка боли и бездонная темнота, поглощающая тебя целиком и навсегда.
И потому, когда канат неожиданно провис и перед глазами поплыли изумительные оранжевые круги, Канатоходец отчетливо осознал, что сейчас он сорвется.
Он не испугался, не закричал и не впал в панику, ведь он давно уже был готов к этому. Канатоходец закрыл глаза, бесполезные в этой бешеной круговерти запрокинутых лиц, жадно глядящих на него, и доверился своему чутью. Один взмах шестом, другой, ну где же канат? Он сконцентрировал все свое умение и опыт, и, балансируя на старой гнилой веревке, отвоевывал у смерти секунду за секундой. А когда Канатоходец окончательно понял, что удержаться уже не удастся, он широко открыл глаза, чтобы в последний раз взглянуть на обтрепанный купол шапито. В какую-то мельчайшую долю секунды, отделявшую его от падения, вместились и трагическая тишина внезапно умолкшего оркестра, вскрики друзей, и сотни глаз, ожидающих увидеть такое экзотическое зрелище. И именно эти жадные липкие взгляды, безжалостные и злорадные, устремленные к нему со всех сторон, должны были стать последним толчком, отделявшим Канатоходца от гибели.
Но судьбе было угодно распорядиться иначе. Чем же еще объяснить, что срываясь вниз, он поймал на себе один совершенно необычный взгляд огромных девичьих глаз. Ужас и страх за Канатоходца, боль и жалость, любовь и нежность, а главное, желание помочь и даже взять на себя ту дикую боль, что ворвется в его тело через секунду - сплелись в этом взгляде в диковинный клубок. И, еще не успев ничего осознать, Канатоходец интуитивно поверил этому взгляду. Словно оттолкнувшись от него, Он успел перевернуться и вцепился руками в канат. Публика разочарованно ахнула и сплюнула, злобно выругавшись.
Потом были объятия друзей, выволочка от хозяина шапито и неуемное желание узнать кто же та девушка спасшая его. В краткий миг падения он разглядел лишь ее глаза, точнее их выражение. Но пойди найди в этом мрачном городе девушку, если помнишь только то, как она смотрела на тебя. И пробродив всю ночь по пустынным улицам и площадям, пугая случайных прохожих, и ускользая от ночной стражи, Канатоходец к утру вернулся в свой фургончик.
А вечером было новое представление, и он опять шел по тонкому ненадежному канату. Только на этот раз он смотрел не вперед, как обычно, а вниз. Так идти было намного сложнее, и он с трудом сдерживал головокружение, но зато вся публика была перед ним как на ладони, и он мог ее как следует рассмотреть. Канатоходец уже отчаялся найти свою спасительницу, внимательно оглядев всю галерку, партер и ложи, когда вдруг вновь окунулся в этот удивительный и волшебный взгляд. А окунувшись и проследив за ним, едва опять не сорвался вниз. Он покачнулся и даже выронил шест, - этот взгляд полный любви и тревоги исходил из королевской ложи, где сидела девушка в серебристой полумаске. Канатоходец закрыл глаза и заставил себя успокоиться. А потом, когда сердце уже не выпрыгивало из груди, а внезапно вспотевшие ладони были тщательно вытерты об трико, он взглянул вниз, в эти спасительные глаза. И когда их взгляды встретились, и девушка из ложи покраснела, увидев, что он все понял, Канатоходец только для нее одной сделал двойное сальто назад. Публика была в восторге, а незнакомка отблагодарила его таким взглядом, что ему захотелось спрыгнуть к ней вниз немедленно.
Так продолжалось довольно долго. Каждый вечер девушка в полумаске занимала свое место и затаив дыхание следила за Канатоходцем. А тот, выполнив обычный набор трюков останавливался, и бросив долгий и внимательный взгляд на королевскую ложу, проделывал нечто такое, что никто и представить себе не мог. И за все время этого удивительного романа во взглядах, Канатоходец не разу ни повторился.
Я не знаю точно, встречались ли они помимо этих ежевечерних представлений и было ли известно Канатоходцу кто она, девушка из ложи. Хотя, думаю, что он все знал, иначе не вышел бы на арену в тот последний вечер, когда цирк оцепили королевские жандармы. Видимо кто-то донес королю, что его дочь увлеклась уличным шутом из балагана. Местный король, вообщем-то, был не то чтобы очень жесток, но честь семьи ценил превыше всего. А посему, Канатоходец нисколько не удивился, когда в один из вечеров его друг клоун предупредил, что канат подрезан и порвется, едва Канатоходец на него ступит.
Он знал, что рано или поздно это должно было случиться. Конечно же он мог бы бежать, но ведь тогда он вряд ли когда-нибудь еще увидит этот чудесный взгляд, так много ему давший и столькому научивший. И он вышел на арену. Он старался быть предельно осторожен идя по канату, но, дойдя до середины, Канатоходец разглядел место надреза и понял, что это конец. Канат и так-то был не ахти, а теперь вообще держался на двух тонких нитках. И последний раз взглянув в эти ставшие такими родными глаза, он крепко зажмурился и шагнул вперед. Он ясно ощутил как лопнул под ногой канат. Внизу заорали: \"Ух-ты!\", и предсмертная легкость окутала тело. Но падение было столь кратким, что Канатоходец даже не успел его почувствовать. Не успел потому, что под ногами ясно прощупывался другой канат! Боясь поверить в это чудо, не открывая плотно зажмуренных глаз, он ощупью пошел поэтому неизвестно откуда взявшемуся канату.
А обалдевшая публика, разинув рты, во все глаза глядела, как между двумя болтающимися обрывками каната по тонкому лучику взгляда уверенно шел Канатоходец.


Сказка вторая.
Царевич
Случилось однажды так, что одна маленькая прелестная девочка, ну просто загляденье что за ребенок, сама того не ведая расстроила планы одной старой колдуньи. И та, желая отомстить обидчице, прокляла ее. Нет, конечно же она могла бы превратить ее в лягушку, змею или даже в крысу, но поскольку эта девочка была любимой дочкой самого влиятельного в округе короля, то сами понимаете... Тут надо быть осторожней, могут принцы всякие понаехать, ответ за злодейство держать прийдется, а это, знаете ли, чревато! И поскольку колдунья эта была совсем не глупа и слыла большим знатоком всех душевных напастей и хворей, то для принцессы Ати она придумала особенную месть. Как-то раз, в ночь перед Рождеством, Колдунья явилась к ней и, закутавшись в черную мантию, объявила со зловещей усмешкой.
- Прийдет день и ты станешь взрослой. На большом празднике встретишь ты своего суженного и полюбишь его, но на следующий день после вашей встречи я уведу его от тебя в дальний и долгий поход. Многие годы он будет вдали от тебя и каждый день, каждый час, каждую минуту я заставлю его вспоминать о тебе. И живя только этими воспоминаниями, он создаст в своем воображении дивных Хрустальный образ своей возлюбленной. Этот образ будет таким, каким он захочет его увидеть. Это будет образ идеальной возлюбленной и именно ее-то он и полюбит по настоящему. Только после этого я позволю ему вернуться к тебе. А когда вы, наконец-то, встретитесь я разобью эту стеклянную игрушку, и он увидит тебя такой, какая ты есть на самом деле. Вот тогда-то я вдоволь и посмеюсь!
И сказав это, колдунья исчезла.
Долго гадали и мать и отец Ати, как спасти любимую дочь от этого черного проклятия, да так ничего и не решили. Шли годы, Ати взрослела, постепенно превращаясь из очаровательного ребенка в прелестную девушку. И вот однажды, когда ей едва минуло шестнадцать она встретила своего суженного.
Это случилось на Большом королевском турнире. Молодой иноземный Царевич победив всех известных рыцарей не устоял перед ее очарованием и, пользуясь правами победителя, выбрал Ати Королевой турнира. И сидя рука об руку во главе праздничного пиршества в свою честь они не могли отвести друг от друга глаз. К исходу этой волшебной ночи, наполненной безудержным весельем и вместившей в себя и забавную пикировку, и задушевные беседы - они поняли, что влюблены друг в друга. Но едва лишь успели прозвучать слова признаний, как к Царевичу прибыл с тревожными вестями гонец - полчища врагов вторглись в его земли и Царевич должен немедленно возвращаться домой.
Началось сбываться проклятие старой колдуньи. И суток не минуло с момента их знакомства, а они уже расстались друг с другом.
Судьба была сурова с Царевичем, хотя удача никогда и не покидала его. Он закалился в битвах, ум его стал гибок и быстр, тело было подобно стали и ничто не могло устрашить его в бою. И как бы, порою ему не приходилось тяжело, в сердце его всегда жил образ Ати. За годы странствий и бесчисленных мытарств этот образ нисколько не потускнел и не потерял своей свежести, а даже наоборот - окреп и обрел силу и глубину. А как же иначе, ведь отдыхая вечерами в палатке, затаясь в засаде или трясясь в седле в бесконечных переходах он, незаметно для всех, вел нескончаемые беседы со своей возлюбленной. Ведь им о стольком хотелось поговорить! И как это не удивительно они не просто беседовали, нет, они порою даже ожесточенно спорили и ругались между собой, соглашались друг с другом и как малые дети радовались этому, и ежечасно признавались друг другу в любви. Это совсем не значит, что они монотонно твердили друг другу: \"Я тебя люблю, я тебя люблю, я тебя люблю!\", отнюдь нет. Просто каждым своим действием, каждым поступком они признавались в любви и когда Ати просыпалась, она всегда находила у изголовья чудесную вазу с прекрасными плодами, заботливо принесенную Царевичем. А тот, в свою очередь, был уверен в том, что всегда обнаружит Ати рядом с собой когда ему будет нужна ее поддержка и участие. И когда ему бывало плохо и тоскливо, Ати клала его голову себе на плечо и шептало на ухо: \"Я тебя никому не отдам!\". И от этих тихих слов на душе у Царевича сразу же становилось легко и спокойно, и к нему вновь возвращались силы и мужество, и он был готов к новым битвам и походам. Конечно же, все это было лишь плодами его воображения, но он не мог жить без них, ведь это были мысли об Ати. С годами эти беседы, встречи и мечты о счастье слились в один чудесный и потрясающе прекрасный Хрустальный образ его любимой. Образ этот сиял миллионами волшебных граней и они ярко озаряли такой непростой путь Царевича. И скоро он сам уже не всегда даже мог определить точно, что же произошло на самом деле, а что было лишь миражом и мечтами.
Но, в конце-концов, затянувшийся поход завершился полной победой. Враг бежал, ничто больше не угрожало подданным Царевича и его землям, и, бросив все свои дела, он стремглав помчался к возлюбленной.
А Ати с ужасом ждала этого желанного момента встречи, ведь согласно проклятию Царевич покинет ее едва погибнет тот Хрустальный образ любимой, который он создал в своем воображении. И страшась этого, она сама стала искать способ как удержать суженного. Для начала она решила узнать какими же качествами должна обладать идеальная возлюбленная. Она прочла все доступные рыцарские романы, переговорила со всеми странствующими рыцарями, которые заезжали в их края. А, собрав воедино все черты идеальной возлюбленной, Ати просто пришла в ужас: так строги и противоречивы были мужские требования и так многому ей предстояло еще научиться, чтобы не потерять Царевича. Не забывайте, что Ати была наследной принцессой и ей вообще ничего не положено было делать самой. Но она знала и то, что если ей не удастся стать идеальной возлюбленной, то Царевич покинет ее навсегда. И Ати принялась за дело. Она училась готовить, шить, стирать, убирать, воспитывать детей, вязать, петь, плясать, поддерживать в доме чистоту и порядок, создавать уют, и развлекать гостей светскими беседами, и еще многому, многому другому, что должна уметь делать хорошая хозяйка. А когда Ати известили, что война закончилась и Царевич возвращается к ней с победой, она даже удвоила свои старания, спеша научиться всему, что только мог придумать вдали ее милый.
Но, конечно же, она не успела, ведь Царевич так торопился к ней на свидание. И когда он, опережая всех слуг и гонцов, ворвался в тронный зал, где Ати, по локти в муке, училась вымешивать тесто для плюшек, она едва не лишилась чувств. А в тот же миг, позади Царевича, возник в окне зловещий черный силуэт колдуньи. Тотчас же зал осветился каким-то мерцающим волшебным светом и между Царевичем и Принцессой повис в воздухе сияющий Хрустальный образ. Ати в ужасе отпрянула - так прекрасна была та, в хрустале. Даже богини не могли бы сравниться с ней по красоте! Солнечные лучи падающие из окон украшали ее мириадами крошечных ярких радуг, придававших ей ни с чем не сравнимое очарование. Видение это было настолько прекрасно и обворожительно, что все замерли не в силах вымолвить ни слова. В повисшей над залом тишине явственно прозвучал восхищенный вздох Царевича. Тот час же эта волшебная сияющая богиня рухнула на пол. Звонко разлетелись по всему залу бесчисленные сверкающие осколки и перед Царевичем предстала настоящая, живая Ати. Она была вся перемазана в муке, ее пышные непокорные волосы убраны под платок и лишь одна прядь своевольно выбилась и прилипла к вспотевшему лбу. Вместо праздничного наряда, давно уже приготовленного для этой минуты, на ней было повседневное платьице к тому же еще подвязанное кухонным фартуком. За последние дни Ати так устала, стараясь все успеть, и сейчас усталость эта и тревожное ожидание предательской синевой легли под глазами, и она знала об этом. А тут еще в зал ворвались вечно спорящие между собой учителя поэзии и танца и, не разобравшись что к чему стали наперебой звать ее на свои уроки. Все это было так ужасно, но всего ужаснее было растерянное лицо Царевича, удивленно глядящего на нее. И не выдержав этого взгляда, Ати разрыдалась. Все напряжение этих сумасшедших дней, отчаяние и обида, боль и страх слились воедино в этом горьком, безудержном плаче.
- Что это? - недоуменно спросил Царевич.
- Я..., - Ати сделала последнюю попытку и лихорадочно глотая слезы, путаясь в словах, пыталась объяснить ему все, сейчас же, пока он еще не ушел, - я хотела..., - слезы мешали ей говорить, - для тебя... идеальной. Ты же выдумал все, а я... я так старалась стать..., - и не в силах продолжать дальше она закрыла лицо руками и дала волю слезам.
Царевич был молод, но долгие годы походов не прошли даром и он уже успел многое повидать, и понять в этой сумасшедшей шутке, называемой жизнью. И сейчас, внимательно оглядев безутешно рыдающую принцессу и растерянную свиту, стоящую рядом, он улыбнулся и медленно подошел к Ати. Царевич бережно взял ее лицо в свои ладони и заглянув в глаза, спросил:\" А разве тебе не говорили, что самое главное для идеальной возлюбленной - это любить своего избранника?\".
И мягко улыбнулся, увидев растерянность и надежду вспыхнувшие в глазах Ати. А потом он крепко поцеловал ее в соленые от слез губы.


Сказка третья.
Королева
Ожидание затягивалось и Королева стала нервно прохаживаться по залу, то и дело бросая нетерпеливые взгляды на дверь. Положение складывалось совсем не ахти, соседи в который уж раз грозили войной, нашествие крыс уничтожило почти все запасы зерна и голодные толпы осаждали дворец в ожидании чуда. Чуда, которое по их разумению должна была сотворить она, Королева, их единовластная правительница и защитница. А она ведь всего-навсего женщина, волей судеб оказавшаяся так высоко и с трудом удерживающая на своих хрупких плечах эту тяжкую ношу власти.
Подойдя к окну Королева глянула вниз на бурлящий водоворот подданных и с грустью подумала о тех чудных временах, когда ничего этого не было и в помине.
Это было ужасно давно, может быть двадцать, а может и все тридцать лет назад. Она была тогда совсем еще юной девушкой, любимой и единственной дочерью могущественного Короля. И будущее было столь лучезарно и безоблачно, что она даже никогда и не задумывалась о нем. Действительно, зачем, если все уже предопределено заранее. Все, включая и то, что в положенный срок ей предстоит выйти замуж, жить в достатке и роскоши, окруженной всеобщей любовью, заботой, избавленной от всяческих тревог и волнений. И она действительно свято верила в это, пока не повстречала Шута. Точнее, ей подарили его на семнадцатилетие. Он был чуть старше своей хозяйки, но проворен как обезьянка, и главное, что называется от Бога, наделен талантом смешить и развлекать. И в тот день, когда юная Принцесса впервые увидела Шута, она до самого вечера хохотала над его проделками. Он был так мил и забавен, что Принцесса не пожелала с ним расставаться и с тех пор всегда и везде ее сопровождал Шут. Но больше всего поразило Принцессу то, что ее родители, такие умные и образованные, зачастую до слез хохотали над многими его шутками, которые она зачастую даже не понимала. Правда со временем, повзрослев, она стала замечать в этих остротах и розыгрышах скрытый от посторонних смыл, и поразилась насколько они порой были точны и глубоки. И неожиданно Принцесса открыла для себя то, что общение с Шутом ей во сто крат милее чем визиты всех ухажеров вместе взятых. А осознав это она ужаснулась: \"Какая банальная и пошлая история - влюбиться в собственного шута! Это она-то, Принцесса, по которой сходят с ума сотни знатнейших женихов со всего света, та, которая должна свято беречь фамильные традиции и ни на йоту не уронить чести королевской семьи!\" Это горькое и страшное открытие потрясло Принцессу и она в растерянности не знала, что же ей теперь делать. Открыться Шуту она не могла, у любых стен есть уши, да и потом воспитание не позволяло сказать, пусть даже лучшему из шутов:\" Я люблю тебя!\" Тогда она решила избавиться от этого чувства, отослав Шута в Охотничий домик и запретив себе даже думать о нем. Но только лишь две недели разлуки смогла вынести Принцесса. Всего четырнадцать дней полных слез и бесцельных метаний по дворцу, срывания злости на слугах и нескончаемого тоскливого ожидания хотя бы случайной встречи, которая, конечно же, ну никак не могла произойти. А потом, не выдержав этой пытки, она приказала вернуть Шута во дворец. И когда он вошел, весело позванивая бубенчиками и сопровождаемый взрывами смеха, его новые шутки не смогли обмануть Принцессу. Все дело в том, что всего на какое-то краткое мгновение, но ей удалось заглянуть ему в глаза и увидеть там такую же невысказанную тоску и безграничную радость встречи, которую она испытывала сама. Принцесса обмерла от неожиданно нахлынувшего счастья и тревоги, и спрятала свой сияющий взгляд, что бы никто не смог прочесть в нем то, что теперь стало ее главной тайной.
Но она была принцесса знатного рода, а он - потомственный королевский шут и еще его прадед веселил прадеда Принцессы. А потому оба они хорошо знали что дозволено простому шуту, а чего он не должен делать ни при каких обстоятельствах. И потому единственное, что позволил себе Шут когда они остались наедине, был взгляд наполненный любовью и нежностью. Их глаза встретились и все рассказали друг другу. Так зародилась их любовь. Как ни странно, но они были счастливы просто будучи рядом, хотя ни одним поступком, ни единым жестом или взглядом они не могли рассказать друг другу о своих чувствах. Они довольствовались тем, что просто были вместе, они научились любить издалека, без слов, цветов и пылких объяснений.
Но даже и такое куцое счастье было недолговечно. Принцесса повзрослела и пришла пора выбирать из осаждающих ее женихов одного единственного. И как не обманывали сами себя Принцесса и Шут, втайне друг от друга придумывая десятки способов избежать этого, день помолвки настал. Конечно же, она выбрала достойнейшего из всех, но разве же он мог сравниться с ее Шутом!
Выбор дочери так понравился родителям, что они не стали долго тянуть со свадьбой и сыграли ее вскоре после помолвки. А после шумного пира, уже став Королевой, она отправилась вместе с мужем в его земли оставив Шута дома. Королева старалась быть примерной женой и всячески ублажать своего избранника. Надо сказать, что он был очень доволен, только лишь с недоумением и беспокойством следил за тем, как день ото дня чахнет его любимая. Ничто не могло развеять ее грусти, все старания мужа были напрасны. Молва об этом докатилась до ее родового замка. И то ли родители ее давно уже все поняли, то ли так вышло случайно, но только на годовщину свадьбы они прислали ей Шута. И второй раз за время их тайного \"романа\" они обменялись взглядами дарящими нежность и безграничное счастье встречи.
Но так уж вышло, что приезд Шута начисто разрушил тот тихий и спокойный мир в котором жила Королева. Буквально на следующий же день лавина Больших войн, налетевшая на их коро-левство, лишила ее мужа - и вся тяготы правления разоренной страной легли на нее. Но как не странно она с честь вышла из этого трудного положения. То были тяжелые времена, особенно для нее, еще вчера избалованной девчонки, а сегодня уже единственной правительницы огромной страны. Но Королева показала себя достойной дочерью своего мудрого отца. Но только-только все вошло в свою колею, едва она смогла перевести дух, как новые напасти обрушились на ее голову. Как-то надо унять толпу беснующуюся перед входом во дворец и успокоить воинственных соседей. А у нее уже, сказать по чести, совсем не осталось никаких сил для этого. Слуги еще совсем разленились и она вынуждена уже целых десять минут ждать пока они удосужатся выполнить ее распоряжение! И не в силах сдержаться, благо никто не видит, Королева заплакала от собственного бессилия.
В этот момент позади нее скрипнула дверь и Королева услышала мелодичный перезвон. Желая скрыть слезы и сохранить достоинство королевы она подавила в себе жгуче желание повернуться и, забыв обо всем, броситься к вошедшему Шуту, которого наконец-то соблаговолили позвать эти лентяи. Она стояла не оборачиваясь, каждой клеточкой своего тела впитывая в себя волшебное тепло его любящего взгляда, чувствуя как он возвращает ей силы и былую уверенность в себе. Украдкой смахнув слезинки Королева обернулась, ответив Щуту долгим и внимательным взглядом. Господи, сколько же раз за последние годы эти глаза удерживали ее от падений и поражений, подсказывали выход из самых безнадежных ситуаций. Они служили ее надежным пристанищем, последней соломинкой за которую она хваталась и которая еще ни разу не подводила. Вот и сейчас, глядя в эти добрые и любящие глаза она нашла в них тот единственный правильный ответ этой неразрешимой задачи, которую задала ей судьба. Мысленно поблагодарив Шута и расцеловав, конечно же тоже мысленно, каждую морщинку на этом бесконечно дорогом лице, она настежь распахнула двери и вышла на балкон к своему народу.


Сказка четвертая.
Создатель Музыки
Моему соавтору с любовью и нежностью.
Создатель Музыки, а именно так мы будем называть его, сидел в своей комнате за роялем и наигрывал что-то тихое и печальное. Честно говоря, комната - это слишком сильно сказано, так, пыльная и темная каморка на чердаке, где кроме кипы старых газет, заменявших постель, и рояля ничего не было. Но уж зато рояль... Это действительно было нечто замечательное! Огромный старинный инструмент, сработанный древними мастерами, отделанный красным деревом и увенчанный двумя замысловатыми бронзовыми канделябрами. Правда, на два канделябра была лишь одна свеча, но и ее трепещущего света хватало для того, чтобы записывать рождающуюся в этой убогой комнатенке музыку на полях старых газет. Создатель Музыки был очень беден, хотя вряд ли он сам догадывался об этом, ведь кроме Ее Величества Музыки для него не существовало ничего. И прикрыв глаза, он бережно ласкал черно-белые клавиши и рояль благодарно отзывался нежной и таинственной мелодией. Создатель Музыки был счастлив и печален.
- Какая прекрасная музыка! - раздался рядом чей-то нежный голос.
- Правда? Вам нравится? - улыбаясь спросил Создатель Музыки не открывая глаз, но вдруг встрепенулся и удивленно огляделся по сторонам, - Кто здесь?
- Я! - прозвенел тот же голосок.
- Что зна... - начал было Создатель Музыки, но осекся на полуслове, застыв с открытым ртом. Прямо перед ним, на свободном канделябре, сидела невероятно прекрасная девушка, такая маленькая, что она легко бы могла уместиться на раскрытой ладони. Ее точенную фигурку окутывал легкий плащ густых волос, а на миниатюрном личике как два волшебных изумруда ярко светились удивительно добрые и лукавые глаза. Девушка улыбалась ласково и немного загадочно.
- Кажется начались галлюцинации! - пришел наконец-то в себя Создатель Музыки.
- Вот еще глупости! - обиделась девушка, - И ни какая я вам не галлюцинация.
- Нет? А кто же вы? - изумленно спросил музыкант.
- Я фея, младшая из дочерей Вдохновения. Пролетала мимо и вдруг, слышу - Музыка. А Музыку, тем более такую красивую, я люблю больше всего на свете!
- Правда?! - обрадовался Создатель Музыки, как-то сразу и безоговорочно поверив незнакомке, - Я тоже считаю, что настоящая Музыка - это самое прекрасное, что есть на свете!
- Ну тогда играйте же, у вас это так хорошо получается.
И Создатель Музыки заиграл. Он играл для неожиданной гостьи все свои самые лучшие произведения и чудесные мелодии лились из-под его пальцев, преображая эту грязную каморку в прелестный дворец, окутывая все кругом какой-то полупрозрачной розовой дымкой. Эта легкая и воздушная музыка смеялась и плакала, грустила и радовалась заставляя забыть обо всем сущем и слушать, слушать, слушать, боясь пропустить хотя бы одну ноту, хотя бы один звук.
И завороженная этим фантастическим калейдоскопом мелодий, Фея не могла отвести глаз от Создателя Музыки.
Так они и подружились. С тех пор Фея прилетала, (а как известно, феи пешком не ходят) к Создателю Музыки каждый день с самого раннего утра и была с ним до позднего вечера. Им было очень хорошо вдвоем, они понимали друг друга с полуслова, полувзгляда и просто молча, даже не глядя друг на друга. Они могли часами ни о чем не разговаривать, а лишь сидеть рядом и чувствовать это божественное состояние переполняющего тебя счастья. За время их дружбы Создатель Музыки оборвал в городе все клумбы с цветами и сочинил для Феи сотни прекрасных мелодий. А Фея слушала их, вдыхая цветочные ароматы, и загадочно улыбалась.
Это продолжалось довольно долго, но, к сожалению, всему на свете приходит конец. И вот однажды Создатель Музыки проснулся и с удивлением увидел, что Фея уже сидит на канделябре, терпеливо ожидая его пробуждения. Такого раньше никогда не бывало и он обрадованно бросился к роялю, чтобы показать ей ту волшебную музыку, которую написал сегодня ночью. И в радости своей он не заметил, как бледна сегодня его Фея. Но едва лишь пальцы коснулись клавиш, как вместо привычного сочного глубокого звучания его рояля раздалось нечто, более напоминающее пронзительный кошачий концерт.
- И ты называешь это - Музыкой? - неожиданно зло засмеялась Фея, Нечего сказать, Творец! Да тебе только на базаре играть!
Создатель Музыки опешил от этих слов и ничего не понимая ошарашено глядел на Фею, которая не щадя его, била изо всех сил. Ведь когда любишь, всегда знаешь самые слабые места любимого. И Фея била по ним безо всякой жалости.
Создатель Музыки в ужасе отпрянул от нее, а потом, не выдержав, резко вскочил на ноги, зайдясь в каком-то диком крике боли и, потеряв сознание, повалился навзничь.
А, очнувшись поздно вечером, он увидел, что Фея исчезла. Дрожащими руками он коснулся клавиш, но звуки, освобожденные этим прикосновением, ужаснули его. И тогда, аккуратно сняв с рояля канделябр, на котором так любила сидеть его Фея, и крепко держа его в руках, он закутался в старый плащ и ушел из дома в кромешную темноту, поглотившую город.
Откуда же ему было знать, что Фея все так же любит его и обидела только для того чтобы спасти. Просто Черная зависть и Беспросветная тупость вкупе с Человеческой подлостью, ведущие извечную войну с Вдохновением и Творчеством, ворвались в замок, где жила Фея с сестрами. Они уничтожали все и всех на своем пути, особенно стараясь добраться до тех, к кому прилетали феи. Фея знала, что ей самой не спастись, но ведь оставался Создатель Музыки, который не должен был из-за нее погибнуть. И хотя она была младшей из дочерей Вдохновения, она первая поняла, что надо делать для спасения тех, кто им дорог. Она прилетела к Создателю Музыки и пока он спал, расстроила рояль, а потом обидела, обидела так, чтобы он, как ей тогда казалось, навсегда забыл и о ее существовании, и о Музыке вообще. И хотя при одной только мысли об этом из ее прекрасных глаз текли слезы, Фея пересилила себя и довела задуманное до конца.
Остальное можно рассказать в двух словах. Фея не могла долго оставаться в нашем мире и вернувшись домой, в замок где хозяйничали Зависть и Подлость она погибла. Погибла, чтобы возродиться в других дочерях Вдохновения, но ее мучители так и не смогли найти дорогу к тому, кому Фея дарила мгновения радости и счастья. А через несколько месяцев в местных газетах промелькнула заметка о том, что в местной психиатрической лечебнице скончался некий молодой человек, так и не пожелавший ни разу за время своей долгой болезни выпустить из рук старый бронзовый канделябр.


Сказка пятая.
Воин
Конечно же, никто не мог предсказать, что все сложится именно так. И то, что уже у Каменного моста он нарвется на патруль черных рыцарей и то, что в Священном источнике не найдет ни капли воды. И еще много других мелочей, каждая из которых сама по себе была смехотворно мала, как крошечная песчинка. Но, сложенные вместе, они обрушились на Воина предательской лавиной, которая сковывала движение, в которой увязали ноги, и стоило лишь один раз оступиться, как она наваливалась сверху неимоверной тяжестью, заслоняя собой весь мир.
И вот вместо блистательной победы, поверженного Врага и освобожденной Царевны - темная сырая камера с маленьким зарешеченным окном и холодными каплями воды, падающей с потолка. Все рухнуло, и лишь недолгая ночь, наполненная тоской и одиночеством, отделяет его от эшафота. Но страшен ни этот, грубо сколоченный эшафот, а то, что его Царевна, его милая, родная девочка, теперь уже вряд ли дождется своего спасителя.
Воин закрыл глаза и тотчас же перед ним возникла Она. Воин увидел Царевну такой, какой запомнил с их первой, случайной встречи. Легкий румянец, быстрый взгляд, простенькое беленькое платьице облегающее стройную девичью фигурку и, главное, улыбка. Задорная и лукавая, обаятельная и манящая, улыбка, с которой все и началось. Именно она-то и свела с ума Воина, и заставила, позабыв обо всем, совершать бесшабашные чудачества, веселящие и восхищающие весь царский двор, и конечно же, его Царевну. Воин стоял прижавшись лбом к холодной кирпичной стене, и перед его мысленным взором уносила прочь свои бурные воды река его жизни. Он помнил все, каждое слово любимой, даже оброненное как-то так, невзначай, каждую улыбку и жест, все их тайные и явные встречи, все обиды и радости, все ее обещания и пожелания, все, что в этом мире называется таким простым и загадочным словом - любовь.
За стеной протрубили смену караулов и Воин инстинктивно вздрогнул, открыв глаза, но, вспомнив где он, грустно усмехнулся и возвратился к своим мыслям.
Да, он действительно помнил все и именно эта память дала ему силы рассмеяться в лицо Врагу, когда тот предложил ему в обмен на жизнь отречься от Царевны. При воспоминании об этом пальцы сами собой сжимались в кулаки. Но безудержная ярость, захлестнувшая Воина, вдруг куда-то исчезла без следа, потому что перед ним вновь возникла Царевна. Воин почувствовал, как ее руки обвивают его шею, услышал жаркий шепот и ощутил нежное прикосновение губ. Он спрятал лицо в ее волосах и опьянел от их сладкого, драгоценного аромата. Ее руки ласкали его кудри, отгоняя все тревоги, и Воин все глубже и глубже погружался в безграничное блаженство окутывающее их обоих. Уже не существовало ничего кроме их двоих, никакие стены и темницы не могли не разъединить, не разрушить эту близость. А приближающаяся смерть лишь подхлестывала, заставляя ценить отпущенные им мгновения. Воин даже не заметил, как исчез, растворившись в их любви, весь мир. Вместе с ним ушли в небытие холод каменных стен Вражьего замка. А сам он очутился посреди бескрайнего цветущего луга щедро залитого солнечным светом. Удивленно оглянувшись он едва не закричал от радости, увидев свою Царевну, бегущую к нему навстречу широко раскинув руки. Воин кинулся к ней, подхватив на бегу, Царевна прижалась к нему всем телом, а он все сильней и сильней обнимал ее. И прильнув друг к другу они слились в одно целое, став тем, что не может разъединить жизнь и против чего бессильна даже сама смерть.


Сказка шестая.
Скульптор
Томительные дни и ночи работы в мастерской слились в один нескончаемый серый день. Он не помнил точно, когда в последний раз ел или спал. Он трудился не покладая рук, но все было напрасно. Работа не шла. Весь двор уже был завален обломками его неудачных творений, а он вновь и вновь брал в руки кувалду и крушил новых каменных уродов рожденных его воображением. Не за горами уже маячил скорый срыв, за которым - опять пьяное одиночество и поиск заветной поллитровки. Скульптор же совсем не хотел этого и потому работал изо всех сил, тем более, что заказов у него сейчас было немало и сроки их сдачи уже поджимали. Но вновь и вновь обрушивалась тяжелая кувалда на гипсовые фигуры, вся вина которых и состояла-то в том, что их автор не гениален. И хотя непосвященный взгляд не замечал изъяна в этих творениях, сам Скульптор знал, что в них нет главного, того, что в просторечии называется вдохновением. А самое обидное было то, что ему удавалось разглядеть самому и открыть для других таинственный божественный огонек сок-рытый в камне. И вспоминая свои прошлые успехи он с мрачным отчаянием принимался переделывать все созданное им за последнее время.
Работая, он никуда не выходил из дома. Друзья тоже не заглядывали к нему по опыту зная, что в такие моменты его лучше не тревожить. И, привыкший к своему одиночеству, Скульптор был весьма удивлен, услышав как-то раз настойчивый звонок в дверь. Вытирая руки мокрой тряпкой он подошел к двери, с раздражением открыл ее и обмер, пораженный увиденным. Сама богиня любви Венера стояла на его пороге, зябко кутаясь в поношенное пальтишко. Она была так прекрасна, что Скульптор забыл обо все на свете и только жадно глядел на нее во все глаза. И лишь когда она в третий раз повторила: \"Вам телеграмма, распишитесь!\", - он очнулся и, засуетившись, принялся искать ручку. Потом, внезапно осознав, что как только ручка найдется, то через мгновение это божественное создание исчезнет, извинился и предложил прекрасной незнакомке войти в дом и подождать немного, пока он найдет чем расписаться в бланке.
В доме был страшный бедлам. Скульптор жил один и когда работал, то забывал обо всем. На столах, вперемешку с горами грязной посуды то тут, то там валялись различные зарисовки, наброски, модели и при виде этого хаоса, гостья звонко расхохоталась: \"Все ясно, мужчина без женщины!\" Скульптор смущенно улыбнулся, согласно кивнув. Потом, заметив плоды его творческих раздумий, незнакомка с удивлением вскинула брови: \" А Вы художник...\" - и по тону ее нельзя было догадаться спрашивает она или утверждает. А потом, лукаво улыбнувшись она повернулась к Скульптору и спросила: \"Хотите, помогу убраться, Вы у меня сегодня последний адресат, так что я свободна.\" И, предвосхищая его протесты, она добавила: \"А потом Вы покажите мне вашу мастерскую, ладно?\" И он только радостно улыбнулся в ответ.
Позже, сидя за столом и глядя на то, как ловко она управляется на кухне, любуясь грациозностью ее движений, он внезапно почувствовал, как в душе возрождается нечто, так долго от него ускользавшее. Он хорошо знал это чувство, теперь уже почти забытое, это состояние подъема, легкости и уверенности в том, что все ему по плечу и нечеловеческой твердости руки, держащей зубило. И, покинув эту удивительную женщину, он бегом бросился в мастерскую.
Мир исчез, растворился, распался, оставив после себя лишь глыбу мрамора, зубило и молоток. Скульптор работал, не замечая ничего кругом, не делая ни одного лишнего движения, потому что теперь он твердо знал, что же он хочет сделать. И лишь когда один из осколков вылетел из-под зубила и, просвистев мимо, превратился в чье-то испуганное \"Ой!\", Скульптор отвлекся и удивленно обернулся. Она стояла в дверях и держалась рукой за щеку.
- Простите, Бога ради, - встревожился Скульптор, кидаясь к ней.
- Нет, ничего, я вот тут Вам чаю принесла, да только он уже остыл. Я боялась Вас отвлечь, Вы были такой ... , - тут она осеклась на полуслове, увидев то, что он успел высечь. Глаза ее испуганно раскрылись. Она вся подалась вперед и только хотела что-то сказать, как Скульптор внезапно закричал: \"Стоп! Не двигайтесь, ради всего святого, не двигайтесь! Ну, хотя бы одну минутку!\" И, рванувшись назад, принялся лихорадочно работать. А Почтальонка стояла на носочках, широко раскинув руки и с удивительной легкостью сохраняя равновесие, следила за Скульптором.
Поразительно, но будучи вместе всего несколько часов, они как-то сразу поверили друг в друга и научились понимать все без слов.
Она не ушла от Скульптора в тот день, а через неделю и вообще перевезла к нему свои вещи. А он, пожалуй, даже и не заметил этого, потому что никуда не выходил из мастерской, погрузившись в работу, словно стараясь наверстать упущенное. Вскоре статую была готова.
Он выставил ее в самой престижной галерее и публика была просто покорена этой юной богиней, высеченной из чудесного розового камня. Скульптора называли наследником древних мастеров, специалисты захлебывались от восторга, описывая все достоинства этой работы, а признанные мэтры уважительно снимали шляпы. И все, буквально все, включая тысячи молодых людей влюбившихся в эту скульптуру просили представить им натурщицу, послужившую моделью для этого шедевра.
И вот в зал, залитый ослепительно ярким светом, под пристальными взглядами коллег и репортеров Скульптор ввел ту, чей образ он увековечил. И публика с недоумением, удивленно смотрела на хрупкую, ничем не примечательную женщину с удивительно добрыми зелеными глазами и Скульптора, гордо идущего рядом со своей Венерой. Он шел уверенно глядя вперед, туда, где в зыбких контурах будущего уже ясно вырисовывалось множество новых творений в которых он воспоет всю прелесть своей возлюбленной.


Сказка седьмая.
Трубочист
А вы никогда не задумывались над тем, что порою скромность настолько близка к мазохизму, что и границу-то четкую не всегда проведешь?
Он был всеобщим любимцем. Нет, правда, не было в Тенистом городе более популярной личности, чем Трубочист. Ну сами посудите, когда в каждом доме печи да камины, как же обойтись без Трубочиста. Вообщем-то, конечно, можно и без него, но тогда извольте забыть о весело потрескивающих поленьях и ласковом тепле, растекающемся по комнате. Да к тому же Трубочист тот был весел и приветлив и от его визитов всегда оставалось какое-то необычное светлое ощущение радости и спокойствия. Но самое главное заключалось в том, что встреча с ним приносила удачу и счастье. А если еще при встрече с Трубочистом прикоснуться к одной из блестящих пуговиц на его куртке, сказав при этом имя своего избранника, то все сердечные заботы и горести исчезали сами собой, и немало семей в городе были обязаны ему своим счастьем.
Именно за это и любил Трубочист свою работу. И каждый вечер, спустившись с крыш, он не очень-то торопился домой, выбирая самые немыслимые окольные маршруты, только бы повстречать на своем пути как можно больше горожан. Идя по улицам и с улыбкой раскланиваясь с прохожими, он внимательно смотрел по сторонам, чтобы невзначай не пропустить тех, кто ожидал его помощи. Порой это были совсем еще юные, краснеющие от смущения девчонки, порой - юноши с тайной надеждой во взоре, а порой и суровые воины или знатные дамы. Трубочист не отказывал никому, и лишь когда город засыпал, сбросив с себя дневную суету и заботы, он возвращался к себе, усталый, но довольный тем, что смог еще кому-то помочь. А может быть он до темноты бродил по улицам по-тому, что дома его никто не ждал? Не знаю, врать не буду, но только это действительно было так.
Прийдя домой, Трубочист аккуратно вешал свою куртку на стул и, первым делом, смывал с себя всю грязь, налипшую за день. Потом, посвежевший и отдохнувший, он доставал коробочку с мелом и суконной тряпочкой и принимался начищать пуговицы на куртке. Без этого было нельзя, ведь тусклые пуговицы ну никак не смогут впитать в себя живительный солнечный свет, заливающий крыши. А не насытившись им они не приобретут своей волшебной силы и не смогут помочь тем влюбленным, которые видят в них свою последнюю надежду.
Как следует начистив все пуговицы и придирчиво оценив результаты своих трудов, Трубочист отправлялся спать. Но каждую ночь он просыпался в холодном поту от одного и того же кошмара. Милое девичье лицо, огромные глаза, полные слез и надежды, и дрожащие пальцы протянутые к его мундиру. Робкое прикосновение к сверкающим пуговицам и ... Ничего! Все осталось по-прежнему, он бессилен помочь, волшебная сила пуговиц иссякла. И, вскочив посреди ночи, Трубочист судорожно пил холодную воду и долго еще не мог прийти в себя. Ведь только он знал, что рано или поздно это должно было произойти на самом деле. Ему доподлинно было известно, что наступит момент, когда он не сможет больше начистить пуговицы, как бы он не старался. А потеряв свой блеск, они утратят волшебную силу, и наступит тот страшный миг неотступно преследующий его по ночам, миг бессилия и разочарования. Конечно же можно было спрятать куртку в сундук и доставать лишь в особых случаях, но тогда кто же поможет всем этим влюбленным, с надеждой ищущих встречи с ним. И потому Трубочист каждый день облачался в свою привычную форму и бродил по улицам до тех пор, пока последний прохожий не отправлялся спать.
Он даже не позволил себе самому коснуться пуговиц и назвать имя, когда защемило в груди и опустошающая душу тоска стальными руками сдавила сердце. С тех пор каждый его день начинался и заканчивался мыслями о Ней, и Трубочист совсем извелся. Конечно, никто бы не осудил Трубочиста, если бы он дотронулся до пуговиц для себя, но мысль о том-которому-не-хватит не позволили ему воспользоваться этим волшебным даром. И крепко сжав зубы и поглубже загнав свою боль, он, как и прежде, каждый день выходил на улицы, даря горожанам счастье и радость. Тем более, что бродячий театр, на подмостках которого играла его любимая покинул город оставив ему лишь воспоминания и мечты.
Однажды вечером, когда Трубочист остался один на один с собой, его боль и печаль, переполняющие душу, вырвались наружу. Такого не случалось уже давно, и, загоняя их обратно, до крови закусив губу, он не сразу заметил, что столь усердно начищаемые им пуговицы никак не приобретали своего привычного блеска. Внутри все похолодело и даже тоска отпрянула, съежившись и заиндевев от испуга. Трубочист схватил новую горсть зубного порошка и с остервенением принялся за дело. Но порошок был бесполезен. Волшебство пуговиц иссякло. И тогда Трубочист достал нож и одну за другой аккуратно отпорол с куртки все пуговицы, и пришил вместо прежних, волшебных, обыкновенные, металлические. Правда, внешне-то они ни чем не отличались от старых, и сразу никто ничего заметить не должен, а вот потом... Но об этом лучше было не думать.
В ту ночь Трубочист не сомкнул глаз, а утром, идя по просыпающимся улицам он, впервые в своей жизни, прятал глаза, стараясь ни с кем не встретиться взглядом и оттянуть как можно дольше тот страшный миг беспомощности и обмана, который непременно должен был наступить. И, поглощенный этими мыслями, он едва не налетел на маленькую хрупкую девушку, стоящую на тротуаре. Трубочист невольно поднял взгляд и увидел такие знакомые огромные глаза, полные слез и надежды, растерянную смущенную улыбку и дрожащие пальцы, тянущиеся к его куртке. Он словно впал в какой-то транс, не в силах пошевелиться, с ужасом наблюдая за тем, как она прикасается к пуговицам, и пытаясь понять, как же он умудрился пропустить афиши о повторных гастролях, почему она здесь и, главное, как, как он теперь сможет помочь ей?
А когда она, вцепившись в его пуговицы, прерывающимся от волнения голосом чуть слышно произнесла: \"Трубочист!\", он неожиданно ощутил неведомую дотоле легкость и силу, и изумился тому как ярко вспыхнули и засветились привычным волшебным светом простые металлические пуговицы на его куртке.


Сказка восьмая.
Маркитантка
Привычно грохоча и подпрыгивая на ухабах разбитой проселочной дороги катился, поднимая облако пыли, вместительный маркитантский фургон. Летний ласковый ветер легло подхватывал пыль и уносил прочь, чтобы не мешала ему беззаботно играть густыми черными кудрями молодой девушки правящей повозкой. Девушка, время от времени, с улыбкой поправляла растрепавшиеся волосы и, взмахнув вожжами, погоняла лошадей. Хотя, вообщем-то, особенной нужды в этом не было, лошади и сами знали дорогу, да и до полкового бивуака было уже рукой подать. Просто нужно же ей было хоть как-то отвлечься от этих мыслей неотступно преследующих ее уже который день. Но это не помогало, они навязчиво лезли со всех сторон и, не в силах больше противостоять их натиску, Маркитантка откинулась на мешки, и, закрыв глаза, всецело отдала себя во власть дороги и этих невеселых мыслей.
А подумать ей действительно было о чем. Ведь приехав в лагерь и развернув свою торговлю, среди толпы бравых гвардейцев вечно осаждающих ее повозку, она обязательно увидит Его. Замрет и оборвется куда-то вниз сердце, оставляя после себя в груди пугающую холодную пустоту, и, почему-то, начисто исчезнет ее знаменитая находчивость и остроумие уже вошедшие у солдат в поговорку. Прийдется унимать предательскую дрожь пальцев, чтобы невзначай не рассыпать табак и сахар, покупаемый этими лихими рубаками, и звонко смеяться их шуткам и неуклюжим комплиментам. Господи, сколько же нужно будет делать всяких глупостей, тогда как душа будет криком кричать прося одного. Только бы подойти к нему, обнять и, прижавшись изо всех сил, стоять так вечно, ощущая какое-то чудесное чувство спокойствия и светлой радости наполняющей до краев душу. Просто стоять и слушать как бьется его сердце. Но это все в мечтах, а наяву... Наяву она даже не представляла себе как сможет подойти к нему и что-то сказать, объяснить. И вовсе не потому, что не могла побороть свою девичью скромность, отнюдь. Просто в лагере, куда бы она не направилась, ей не давали прохода многочисленные поклонники, благодаря наличию которых и шла успешно ее торговля. Никакие уловки и хитрости Маркитантки не могли избавить ее от этой напасти, которую, впрочем, она сама же и породила. Маркитантка молила судьбу послать ей хотя бы единственную возможность увидеться с Ним наедине. Она твердо знала, что не упустила бы этот шанс, ведь жизнь научила ее бороться за свое счастье. После их встречи все стало бы значительно проще. По крайней мере исчезла бы терзающая душу неопределенность - любит он ее или нет. Конечно, мало в полку найдется солдат которые не вздыхали бы о ней, но Он-то не такой как все. Это Маркитантка знала наверняка. По другому и быть не могло, иначе как объяснить то, что она влюбилась? \"А вдруг у него на примете другая? \" - внезапно обожгла ее страшная мысль и, напуганная такой возможностью, Маркитантка съежилась и оцепенела. Она не видела и не слышала ничего, лихорадочно выискивая все мыслимые и немыслимые способы обойти и это препятствие на пути к своему возлюбленному. Она была так поглощена этим поиском, что даже не сразу заметила, что фургон давно уже стоит посреди солдатских палаток. Позванивая шпорами и лихо подкручивая усы, к нему со всех сторон бежали радостные гренадеры.
Только лишь Маркитантка пришла в себя и изобразила на лице радостную улыбку, как совсем рядом зазвучал сигнальный рожок, пропевший тревогу, и все ее ухажеры, тотчас же позабыв о ней, кинулись седлать коней. Забили барабаны, вдалеке ударила пушка и Маркитантка с ужасом поняла, что большое сражение, о котором так много говорили в полку, началось. И в суете охватившей лагерь она лишь один раз, мельком, увидала своего милого скачущего куда-то на лошади. Маркитантка вскочила на ноги и взмахнула рукой, но пороховой дым скрыл от нее эту маленькую и такую дорогую фигурку.
Это была не первая битва на ее памяти и вскоре, по доносившейся канонаде, по количеству раненных и по их рассказам Маркитантка к своему ужасу поняла, что неприятель более силен чем они предполагали. Страх за жизнь друзей, а главное за Его жизнь, сковал все остальные мысли и дал силы работать не покладая рук, перевязывая тех несчастных, которых приводили с поля боя. Она помогала раненным и с тревогой всматривалась в их лица с ужасом и надеждой ожидая, что вот сейчас, в следующее мгновение принесут Его. Так продолжалось до самого вечера, пока ночь не успокоила сражающихся. Маркитантка спряталась у себя в фургоне, чтобы никто не видел ее слез последний из раненных вскользь упомянул о том, кто поднял упавшее знамя и теперь она точно знала что Он жив, ведь это было дело Его рук. Он заменил убитого знаменосца и повел друзей в последнюю яростную контратаку. И, если верить рассказу, только темнота спасла неприятеля. Но она уже не слышала этого, лишь одна мысль заполняла ее всю: \"Он жив, жив!\" Никогда прежде она не была так счастлива, как в то мгновение.
Но несмотря на многочисленные жертвы итоги сражения оказались плачевны, неприятель почти полностью окружил их и командующий отдал приказ вывести из кольца всех штатских и раненных. Следующий день не обещал ничего хорошего и поэтому приходилось поторапливаться. Лучшие разведчики отправились на поиски безопасной дороги, но лишь одному из них удалось ее найти. Нельзя передать радости и гордости Маркитантки, когда она узнала, что этим смельчаком оказался ее возлюбленный. Но главное состояло в том, что раз Он нашел эту дорогу, значит и обоз поведет тоже Он. Маркитантка увидит Его, будет рядом с ним и, быть может, на этот раз никто не помешает им поговорить и объясниться. Глупо конечно лезть в такое время со своей любовью, но когда Его могут убить в любую секунду она не может позволить себе ждать.
Все получилось совсем не так, как она видела в своих мечтах. Маркитантка была уверена, что будучи проводником Он поедет впереди обоза и потому попыталась попасть в начало колонны. Но, как назло, ее фургон поставили замыкающим, пропустив вперед повозки с раненными. Когда обоз прошел самый опасный участок, и она, едва не плача от досады, уже решила бросить свой фургон и бежать вперед, к Нему, рядом раздался стук копыт и Он осадил лошадь рядом с фургоном. Их глаза встретились, и Маркитантка сразу же забыла все слова которые приготовила для этой встречи. Да вообщем-то слова уже были и не нужны. Какие слова могут сравниться со взглядом, открытым и честным взглядом в глубине которого живет любящее, страдающее в разлуке сердце? И, замерев на секунду, Маркитантка порывисто вскочила и, бросившись ему на шею, не замечая слез струящихся по щекам, целовала и целовала его лицо черное от копоти и соленое от пота.
Позже, в фургоне, когда они уже могли говорить Маркитантка спросила о том, как ему удалось найти эту дорогу сквозь бесчисленные посты и засады. Она лежала, прижимаясь к его плечу, с удивлением прислушиваясь к дотоле неведомому ощущению блаженства и будущей тревоги, ожидая рассказа о подвигах своего любимого. А он помедлил с ответом, а потом, наклонившись нежно поцеловал ее в лоб и сказал просто: \"Тебе нельзя было здесь оставаться, вот и все.\"
Когда солнце подарило миру новый день обоз был уже в полной безопасности, а оттуда, где остался их лагерь, донеслись звуки яростной канонады. Услышав гром орудий Он вскочил в седло, намереваясь вернуться на позиции, крепко поцеловал ее, шепнув: \"Береги себя, родная моя!\", и уже вонзил шпоры в бока лошади, когда Маркитантка повисла у него на поводьях.
- Стой, я с тобой! Я не отпущу тебя одного!
- Дуреха, - Он мягко, но властно освободил поводья, - там будут очень много стрелять, а для тебя это сейчас очень вредно. Ты теперь должна себя беречь.
- Но вас же там всех убьют! - в отчаянии закричала Маркитантка понимая, что кончается краткий миг ее счастья. - Ты же один ничего не сможешь изменить!
Он мягко улыбнулся и наклонившись еще раз поцеловал ее заплаканные глаза: - Ты же не хочешь чтобы я стал предателем, правда?
Маркитантка в ужасе замотала головой.
- И обещай мне, что сбережешь наше счастье и радость.
И глотая слезы Маркитантка кивнула, закусив до крови губы чтобы не зайтись в истошном беспомощном крике, видя, как в утреннем тумане тает, исчезая навсегда, его родной силуэт. И когда в этой пелене уже совсем ничего нельзя было разобрать, она уселась на козлы и тронула фургон, унося под сердцем трепет новой жизни и свою вечную боль и печаль.
P.S. Потаскуха-жизнь редко когда останавливается на полдороги. Маркитантка, поглощенная своим горем, не слышала свиста шального ядра неизвестно откуда залетевшего в эти края. И через мгновение лишь бешено несущиеся перепуганные лошади с оборванными постромками, да горящее колесо катящаяся вслед за ними напоминали о вместительном маркитантском фургоне только что ехавшем по дороге.


Сказка девятая.
Сокольничий
Ночь близилась к концу и скоро ему предстоит последнее серьезное испытание. Но он не боится его. Не боится ни толпы злорадных зевак, ни сотен липких любопытных взглядов, ни холодных и равнодушных рук палача. Сокольничий твердо знал, что выдержит все до конца, до того последнего момента, когда, ярко сверкнув на утреннем солнце, на повидавшую виды плаху опустится остро отточенный топор. Возможно перед смертью он вскрикнет, может быть даже заплачет, но, ни за что на свете, не попросит пощады и прощения. Вот уж дудки!
А ведь как все было прекрасно всего лишь три месяца назад! Он, молодой и красивый, полный честолюбивых замыслов и мечтаний, впервые въезжал в королевский замок. По традиции все мужчины из их семьи служили сокольничими короля и вот теперь пришло и его время. Он мечтал о интригах и приключениях, схватках и подвигах, но первая же встреча с королевской семьей перевернула все его планы. И с той поры его единственным желанием стало быть всегда рядом со старшей из дочерей Короля, быть ей другом и советчиком, надежной опорой и пристанищем, защищающей от любых напастей. Хотя какие уж тут напасти, в королевском-то замке? И все дни напролет Сокольничий проводил в покоях старшей Принцессы, ловя мимолетные случайные взгляды и загадочные улыбки, с радостью выполняя даже самые мелкие ее поручения. Но когда прошло первое опьянение любви и он, наконец-то, смог трезво оценить положение, лишь безграничная досада заполнила его душу. Ну надо же было так дешево попасться на крючок! И растолкав плотную толпу поклонников, окружавших Принцессу, он покинул замок. Как не странно, уход его не остался незамеченным и уже на следующее утро Сокольничий получил приказ сопровождать Принцессу, дотоле не жаловавшую эту забаву, на королевскую охоту. Он и сейчас отчетливо помнил все, что случилось на этой злосчастной охоте.
Трудно сказать определенно - действительно ли все это произошло случайно или же Принцесса воистину была самой искусной обольстительницей, но в тот момент, когда ее лошадь неожиданно испугалась и понесла, кроме Сокольничего рядом не было никого. Только он мог помочь Принцессе. И, нещадно погоняя своего испытанного скакуна, он, словно метко пущенная стрела, помчался вслед за Принцессой. Сокольничий настиг ее у самого обрыва и, сумев-таки в самый последний момент остановить ее лошадь, сам не удержался в седле и рухнул вниз.
Упругие ветки орешника смягчили удар и спасли ему жизнь, но он этого не помнил. Смешно конечно, но то время когда он, весь в гипсе и бинтах, лежал в королевском замке стало самым счастливым в его жизни. Принцесса сама ухаживала за ним и, хотя она не обмолвилась ни одним словом о своих чувствах, все было и так ясно. Ее глаза, полные тревоги и заботы, ее нежные руки, бережно меняющие повязки, ее осторожная, боящаяся потревожить его сон походка выдали Принцессу с головой. А когда, разгадав ее, Сокольничий, путаясь от волнения в словах, открылся ей, Принцесса счастливо улыбнулась и, ни сказав ни слова порывисто прижалась к нему.
Но радужные картинки грядущего счастья, которые он рисовал в своем воображении, разбились как хрупкое стекло, когда Сокольничий пришел к Королю просить руки его старшей дочери. Принцесса лишь рассмеялась в ответ на вопрос отца о ее отношении к этому дерзкому юноше. Сокольничий твердо знал, что он не безразличен Принцессе, но не мог объяснить почему она так поступила. И оскорбленный в своих мечтах и любви, он не нашел ничего лучшего, как дать Принцессе пощечину. Она удивленно ахнула, откинувшись назад, чудесные глаза наполнились слезами и задрожали губы, но он уже не видел этого, борясь со стражниками, повисшими у него на руках. Теперь его ждет палач, а душу переполняет неожиданно острое желание жить. Но жить, забыв о чести, которая стоит гораздо дороже жизни, а уж тем более жизни без Принцессы, увы, невозможно.
В этот миг за спиной заскрипели засовы и Сокольничий удивленно обернулся: еще же рано! Но вместо стражников в его темницу вошла Принцесса, которую он безошибочно узнал, несмотря на огромный черный капюшон, скрывающий лицо.
- Вы?!!
Принцесса долго молчала глядя на него, а потом как-то глухо произнесла.
- Отец помилует тебя если ты попросишь прощения.
- Вам-то что до этого?
- Не говори так! - в голосе ее слышались живая боль и страдание. Она осторожно, словно боясь обжечься, коснулась рукой его лица.- Попроси пощады!
- В нашем роду никто никогда не просил пощады и не мне нарушать эту традицию.
- Никто и никогда не смел поднять руки на дочерей Короля!
- А может быть Вы заслужили этого?
Принцесса как будто не слышала вопроса.
- Если ты не хочешь умереть, то должен смириться!
- Значит я хочу умереть
.
- Но я не хочу этого! - она в отчаянии закричала, но, спохватившись, прикрыла рот рукой.
- Как это ни странно, но я тоже не очень этого хочу, но нужно уметь отвечать за свои поступки. Мне - за данную Вам пощечину, а Вам... - он умолк с болью и нежностью глядя ей в глаза. - Вам... Зачем Вы пришли сюда? Вам мало того, что меня сегодня казнят, Вам захотелось еще раз взглянуть на дело рук своих? Но у меня тоже есть гордость, и хотя я по прежнему люблю Вас, Принцесса, я никогда не попрошу пощады. А теперь - уходите! - и он отвернулся к зарешеченному окну, в котором уже гасли последние ночные звезды.
Утром, когда толпа зевак, захлестнувшая площадь, диким ревом встретила его восхождение на эшафот, Сокольничий был собран и спокоен. Даже не взглянув на королевскую ложу, на сгрудившихся у эшафота придворных, он подошел к монаху и, трижды поцеловав крест, опустился на колени и положил голову на пла-ху. Было ужасно страшно и очень хотелось плакать, но он крепко зажмурился и судорожно сжал зубы.
Палач поплевал на руки, взял топор, и глубоко вздохнул, занося его вверх в безбрежное небо. Время остановилось. \"Ну... Не может же он так долго держать топор на весу!\"
- Руби же! - не выдержав, закричал Сокольничий.
Тяжеленный остро отточенный топор со свистом опустился вниз, и мощный удар потряс эшафот. Сокольничий еще несколько секунд был неподвижен, а потом осторожно поднял голову и, открыв глаза, недоуменно взглянул на блестящее лезвие, глубоко вонзившееся в помост рядом с плахой. Толпа бешено ревела, и этот шум заглушил слова палача. Сзади подскочили стражники, и он услышал, как с грохотом рухнули вниз кандалы, и, еще ничего не понимая, ошарашено огляделся по сторонам.
Он увидел беснующихся горожан, недовольного Короля и его дочерей, радостно хлопающих в ладоши. Сокольничий не успел удивиться тому, что Принцессы нет в ложе, как услышал восхищенные возгласы горожан. Толпа, окружавшая эшафот расступилась, и к нему через всю площадь бежала заплаканная Принцесса. И, осознав, что отныне они теперь всегда будут вместе, он легко спрыгнул с эшафота и, подхватив ее на руки, крепко прижал к сердцу.


Сказка десятая.
Штурман
Моторы гудели ровно и мощно, их монотонный рокот успокаивал, вселяя надежду на то, что сегодня они не подведут и все пройдет успешно. Кроме их самолета в воздухе не было никого, маршрут известен до тонкостей, до цели еще больше часа лета и, потому, спокойно можно откинуться на спинку кресла и, ослабив ремни, предаться размышлениям.
В который раз они летят на бомбежку этого чертова форта, будь он трижды проклят, и все бестолку! Сколько ребят потеряли, тонны взрывчатки сбросили, а он стоит себе как ни в чем не бывало. Да еще эти, умники из разведки: \"Для того чтобы уничтожить форт достаточно всего одной бомбы\". Ага, достаточно, только попасть надо в цель размером с деревенский колодец, и ни на сантиметр в сторону, а точно в скважину! Да тут и на полигоне-то замаешься, не-то что в бою, когда по тебе со всех сторон зенитки с земли шпарят, да еще какая-нибудь сволочь на хвосте висит. Крутишься, как уж на сковородке, какой колодец, просто бы в форт не промахнуться! Ну да ладно, он-то чай не из последних мастеров будет, не таких прикладывали, не зря же его считают лучшим штурманом в полку. Так что глядишь, может быть и повезет. Вот, вот, везение это главное, что ему сейчас позарез необходимо. И не только в бою. Который уж день нет писем. Сказанул, день! А третью неделю не хочешь? Двадцать два дня, черт, уже четвертая неделя пошла, а она все не пишет. Неужели же что-то случилось? А вдруг ... Нет, тогда бы уже давно сообщили, с чем-чем, а с этим они никогда не тянут. Ну, ладно, почта сейчас плохо работает, письма долго идут. Хотя, причем здесь почта? Между ними всего ничего - каких-то жалких пятьдесят километров. Если бы не летал каждый день на бомбежки, давно бы уже смотался проведать.
Вот ведь чудеса какие бывают, кто бы ему сказал еще год назад, что он будет так убиваться из-за какой-то сестрички из госпиталя? В лицо бы рассмеялся, а теперь, теперь только в сторону того госпиталя и смотришь, орел-орденоносец. Только и думаешь: \"Жива ли? Все ли в порядке? Где она? С кем?\". Вот-вот. Именно этот поганый вопросик и не дает тебе жить спокойно. Где уж ей устоять, когда кругом столько мужиков вертится. Кто-нибудь да обязательно приглянется и плакало тогда ваше счастье, товарищ лучший штурман. Только она вас и вспомнит. Да нет, вспомнит, не сможет она забыть. Думаешь? А что ж сейчас забыла? Или ты ее письма сам от себя скрываешь, а может цензура их конфискует, а? Молчи уж лучше. Да нет же, не сможет забыть, так не лгут! Значит случилось что-то, раз не пишет. Всяко бывает, война все-таки. Может машину с письмами разбомбило, или в реке утонула. Совсем с ума сошел, какие тут, к черту, реки? Ну не могла ведь она не соскучиться?! Вот он, на что уж кремень-мужик, а стоит лишь закрыть глаза и отвлечься от суеты, как будто из какого-то густого тумана ясно вырисовывалось ее лицо. Она смеялась, лукаво улыбаясь, забавно щурилась показывая язык и легко встряхивала пышной копной волос, поправляя прическу. И он, как ребенок по матери, тосковал по ее нежным, ласковым прикосновениям, мимолетным взглядам, по возможности просто уткнуться в ее густые волосы и, беспорядочно перескакивая с одного на другое, рассказывать обо всем, что волнует и тревожит. А выговорившись, ощутить в себе новые силы для того, чтобы выжить и выслушивать такие же рассказы своих друзей. Он и не знал никогда, что можно так соскучиться, думал врут все в книжках, когда о таком пишут. И вот она, милая, взбалмошная девчонка, перевернула все его представления о жизни. И ведь самое главное, она ...
- Внимание, подлетаем. Всем приготовиться! - голос в шлемофоне был собран и тверд.
Штурман вздрогнул от неожиданности и прильнул к прицелу. Началась работа.
- Пять минут до цели. Высота... Скорость... Ветер ... - доклады шли непрерывно и привычно ведя расчеты он, тем не менее, никак не мог отключиться от своих невеселых мыслей. В море цифр, захлестнувших его, то и дело всплывало ее лицо, безнадежно разрушая все формулы и выкладки. Штурман лихорадочно загонял ее образ в самый дальний угол души и вновь оказывался один на один с хаосом цифр, оставленным ею.
- Вижу цель! Внимание штурману, если хотим унести ноги, то у нас только один заход, потом они очухаются и ... Не маленький, сам понимаешь.
- Давай, командир, пошли.
Самолет заложил крутой вираж и с воем, в глубоком пике, понесся вниз, к злосчастному форту. Запоздало заголосили зенитки, разорвав небо своими снарядами, но они уже проскочили самую опасную зону и теперь нужно лишь было прицелиться поточнее. Штурман слился с прице-лом, теперь они были одним механизмом, и аккуратно вращая ручки он тщательно наводил свой смертоносный груз точно в цель.
\"Так, еще немножко и ... Сейчас...\" - рука привычно легла на ручку сброса. И вдруг вместо вражеских батарей он увидел ее лицо, заполнившее собой весь прицел, увидел огромные тоскующие глаза и влажные, манящие губы. Штурман ошарашено мотнул головой и нажал на сброс: \"Пошла! Уходим, командир!\".
Самолет вышел из пике и уже начал вновь набирать высоту, когда внизу полыхнуло и хвостовой стрелок доложил: \"Промазали, ...!\".
- Заходим еще раз! - закричал Штурман, проклиная себя и ее последними словами, - Давай, командир, давай!
- Сейчас, только развернусь. - В голосе командира не было ни тени эмоций.
Натужно ревя моторами самолет начал разворот, когда в бомбовой отсек попал пущенный им вдогонку зенитный снаряд. Они погибли почти мгновенно, так и не успев понять, что же случилось. последнее, что запомнил в своей жизни Штурман, было лицо любимой с перекрестием прицела точно на переносице.


Сказка одиннадцать.
Геолог
Он очень хорошо умел обманывать сам себя. Такая уж у него была странная особенность. И когда бывало совсем плохо и больно он уверял себя, что все идет как положено, все в норме, нужно лишь чуть-чуть потерпеть и тогда все будет о\'кей. Самое удивительное, что так обычно и случалось. Стиснув зубы и напрягаясь изо всех сил он выбирался целым и невредимым из самых невероятных передряг.
Вот и сейчас, лежа на холодном снегу и тяжело дыша, Геолог находил все новые и новые аргументы, чтобы встать и идти вперед. Но предательская усталость заливала руки и ноги свинцом, делая их неправдоподобно тяжелыми, а мороз настойчиво уговаривал сладко уснуть не думая ни о чем. И если уж быть до конца честным, то он понимал, что на этот раз видимо уже не выкарабкаться. До поселка еще, минимум, километров тридцать, а с разбитой ногой, да не евши четвертые сутки он навряд ли их одолеет. Но то, что уже осталось позади требовало, чтобы он не сдавался вот так, без борьбы и Геолог вновь и вновь твердил себе, что он должен встать и идти, пока его окончательно не доконал этот собачий холод. Но сегодня ничего не помогало и, даже заплакав от бессилия, он применил последний, запрещенный прием. Он вспомнил о Ней, о девушке которую любил и от которой ушел. О той которая, к сожалению, не любила его. Геолог уже давным-давно пообещал себе не вспоминать о ней и, уехав из Города и шатаясь по тайге с поисковыми партиями, твердо держал данное слово. Он вообще никогда не нарушал своих обещаний. Но сейчас было необходимо сделать это и он с трудом отодвинул уже успевший заржаветь засов, и осторожно отворил самый сокровенный тайник своей души.
Воспоминания захлестнули его, он слишком долго не тревожил их покой и все плохое и болезненное давно уже ушло в глубину, как опускается вниз осадок, оставляя сверху прекрасное, чуть горьковатое хмельное вино. И пользуясь растерянностью охватившей разум и сладкой мучительной болью заполнившей все кругом, Геолог заставил себя поверить в то, что сейчас, именно в эту минуту, он нужен Ей, Она ищет его и ждет помощи. А поверив, он встал и тяжело хромая двинулся вперед. Он шел до тех пор, пока были силы, шел не думая ни о чем, ни о Ней, ни о себе, ни о тепле и пище. Была лишь боль, которую нужно было одолеть и направление, с которого нельзя было сбиться.
Но наступил момент, когда боль пересилила, и Геолог рухнул лицом в глубокий снег. Холодное прикосновение вырвало его из этой непрекращающейся битвы с болью и он как-то совсем равнодушно понял, что это конец. И никакие выдумки и уверения больше уже не смогут помочь и заставить подняться и идти. Незачем себя обманывать, тем более сейчас, Она не любит его и он Ей не нужен. Лучше уж лежать вот так, уткнувшись лицом в снег и спокойно мечтать, слушая как завывает ветер. И закрыв глаза он освободил свою фантазию...
Он стоит у до боли знакомой двери и, переведя дыхание, осторожно прикасается к кнопке звонка. Слышна ее легкая походка, клацанье открываемого замка и удивленно взлетают вверх брови: \"Ты? Откуда?\" Радостная улыбка сменяется возгласом восторга когда он достает из-за спины огромный букет из девятнадцати роз и молча протягивает их Ей. Она смеется и ... Стоп! Стоп!!! Розы! Конечно же, розы!
Ведь он же обещал подарить их Ей в первый день весны, а значит у него осталось лишь две недели для того, что бы сдержать свое обещание. И совсем не важно, что мы расстались, нельзя же из-за такого пустяка нарушать данное тобой слово! Это не по джентельменски и, в конце концов, что Она обо мне подумает? (Ни в коем случае не размышлять о том, что Она думает обо мне на самом деле!) Все! Сейчас главное - букет роз и то, что я должен его подарить! Я обещал, и я сдержу свое слово!
С трудом поднявшись он сделал первый шаг и теперь вместо боли все его мысли были заняты обещанным букетом и разрабатыванием самых невероятных планов, как умудриться послать его в Город из этой таежной глуши. Когда ноги окончательно отказали он пополз, изо всех сил цепляясь за то, что мы называем жизнью. Он не знал, что уже давно сбился с пути и упорно продолжал ползти вперед, оставляя на снегу кровавые пятна и что-то невнятно шепча о розах.
P.S. Он не помнил ни того, как выполз к охотничьему зимовью, где его и нашли егеря, ни того, как кричал на операционном столе в поселковой больнице. Он пришел в себя значительно позже и первое, что увидел - была лежащая у изголовья кровати толстая пачка писем исписанных ее почерком и огромный букет роз стоящих у кровати.


Сказка двенадцать.
Принцесса
Все началось с того, что в Глухом лесу, том, что неподалеку от королевского замка, появилось страшное Чудище. Оно полыхало огнем, пугая мирных путников, и требовало, что бы в обмен на спокойную жизнь в королевстве, ему доставили местную Принцессу.
А Принцесса наша была красавица, каких мало, видная такая девушка и потому сразу же нашлось много поклонников облачившихся в боевые доспехи и ускакавших в Глухой лес выручать свою возлюбленную. До самого утра не смолкал в том лесу лязг лат и звон мечей, прерываемый, время от времени, дикими предсмертными криками. Знатная видать была сеча, да только никто из ухажеров назад не воротился. На следующий день подоспели воздыхатели из соседних королевств, но и они все полегли в том проклятом лесу. Третий день тоже не принес радости, и, когда к вечеру в конюшни вернулось лишь несколько обезумевших от ужаса лошадей, Король наш пришел к своей дочери и так сказал, вытирая слезы.
- Дочь моя, не нашлось среди твоих женихов никого, кто смог бы одолеть чудище, и теперь, по нашим законам, мы должны либо отдать ему тебя, либо позволить безнаказанно хозяйничать в королевстве. Прости меня, старого, но я думаю, что ты сама должна выбирать.
Принцесса при этих словах тоже расплака-лась, но делать было нечего, и, увязав в узелок самые необходимые вещи, она, поутру отправилась в Глухой лес. Принцесса шла по разбитой дороге, и втайне мечтала о том дне, когда прискачет в этот страшный лес какой-нибудь отважный рыцарь и, убив это противное Чудище, освободит ее из неволи. Она все глубже и глубже погружалась в эту спасительную мечту, стараясь не замечать многочисленные останки тех, кто уже пытался убить Чудище.
Неожиданно где-то совсем рядом, на соседней поляне, раздался дикий рев и Принцесса с ужасом поняла, что она достигла цели своего путешествия. И тогда, собрав все силы, всю свою волю, что бы не уронить честь Принцессы даже перед этим Чудищем, она, глубоко вдохнув, будто прыгала в ледяную воду, вышла на поляну. Вышла и ... остолбенела от удивления.
Нет, Чудище было даже более безобразно чем она могла себе представить, но только оно не полыхало огнем, не крушило все вокруг и даже не брызгало ядовитой слюной, бегая по поляне в ожидании Принцессы. Вместо этого Принцесса увидела, как Чудище неуклюже, но очень осторожно и старательно пытается наложить повязку на ногу последнему из ее ухажеров, ускакавших в Глухой лес. Рыцарь лежал на спине и с испугом наблюдая за этим пытался незаметно дотянуться до большого двуручного меча лежащего рядом. Когда с перевязкой было покончено Чудище удовлетворенно крякнув потянулось так, что затрещали все его многочисленные хрящи. Но в этот момент оно заметило Принцессу изумленно наблюдающую эту сцену и стушевалось, как-то совсем по детски отвернув голову. Но переборов смущение оно оставило раненного и резво заковыляло к Принцессе.
В этот момент рыцарь дотянулся-таки до меча и, изловчившись, метнул его в Чудище. Хотя это и не очень-то удобно - лежа кидать тяжелый двуручный меч, ему это удалось и меч, хотя и неглубоко, но вонзился в шипастую спину Чудища. Оно рванулось, взревев от боли, и его огромный хвост с силой обрушился на ближайшее дерево. Дерево болезненно хрустнуло и рухнуло прямо на рыцаря, придавив его своим массивным стволом. Рыцарь вскрикнул и затих.
Принцесса испуганно и недоуменно следила за тем, как Чудище с мечом в спине, забыв о ней, кинулось к упавшему дереву и, приподняв его, вытащило рыцаря. Тот был уже мертв и Чудище, осторожно положив его на траву, обреченно опустилось рядом. Из шокового состояния Принцессу вывели огромные слезы текущие по щекам Чудища. Она осторожно приблизилась к нему и с удивлением услышала сдавленное бессвязное бормотание.
- Ну чего он ... Зачем? Я же не трогал его ... Хотел как лучше ... А он ... - И так неподдельно было горе этого странного Чудища, так не похоже все это на то, что она знала о чудищах раньше, что Принцесса растерялась и даже принялась утешать плачущее навзрыд Чудище. Но от первых же ее ласковых слов оно вздрогнуло и зарыдало еще горше. Было похоже на то, что оно слишком долго молчало и вот теперь его прорвало.
- Ну почему они все так?! Я же никого первый не трогал, я только поговорить ... Ты такая добрая, мне рассказывали ... я только поговорить хотел, а эти ... Придурки! По хорошему же просил, чтоб не лезли, так нет же, каждый норовит копьем ткнуть, да еще в глаза метят. И куда не пойдешь везде эти идиоты ... Просил, умолял, все бестолку. А этот? Ну почему он меня со спины ударил, я ведь совсем не хотел никого убивать, мне бы только поговорить с тобой, только поговорить...
Потрясенная Принцесса впервые в жизни столкнулась с такими искренними и тяжкими переживаниями, это было так не похоже на те обычные сетования и вздохи которые она достаточно наслушалась в замке. И эта боль и обида Чудища захватили, захлестнули ее и, в какой-то момент, она взглянула на все это его глазами. Принцесса была обескуражена и поражена увиденным, она внезапно ощутила все безмерное одиночество и тоску Чудища по самой малой крохе тепла, тоску ежесекундно разрывающую его душу. В ее сердце, известном своей добротой и уже не видящем уродства этого чудовища, родилась жалость, та самая жалость с которой, подчас, и начинается Любовь. И, уже нисколько не страшась грозного вида Чудища, Принцесса с нежностью погладило его по голове и осторожно извлекла из кровоточащей раны большой рыцарский меч.
Я слышал, что с тех пор несколько отважных воинов пытались освободить Принцессу из заточения в Глухом лесу, но каждый раз все они ни с чем возвращались обратно. И вовсе не потому, что Чудище было непобедимо, а просто в том лесу больше никогда не бывало битв. Чудище с загадочной улыбкой встречало очередного освободителя и, в ответ на вызов, предлагало ему самому побеседовать с Принцессой. Не знаю уж точно, что она им там говорила, да только возвращались они из этого леса какие-то уж очень задумчивые. И по дороге часто, с удивлением и уважением, оглядывались на страшное Чудище провожавшее их долгим внимательным взглядом.


Сказка тринадцать.
Мусорщик
Не было во всем Городе более грязной и непривлекательной работы, чем у Мусорщика. Хотя, конечно же, горожане понимали всю ее важность и полезность, но желающих занять это место как-то не находилось. Обычно на него назначали проштрафившихся солдат да ремесленников, но какая уж тут работа из-под палки-то. А потому вы наверное сами оцените как обрадовались все горожане, когда выискался доброволец пообещавший добросовестно выполнять обязанности городского Мусорщика.
Он пришел в Город откуда-то издалека и одного взгляда на его старый потрепанный солдатский мундир было достаточно, чтобы понять, что парень этот видал виды. А случилось это примерно через год после Большого сражения, подарившего Городу долгожданную Правительницу.
Дело в том, что в давние времена, когда Город только начинали строить, предсказано ему было, что настоящего расцвета и могущества достигнет он лишь тогда, когда править им будет женщина без прошлого и ее сын. С тех пор и искали горожане эту таинственную женщину, хотя никто и не знал точно, как это можно жить без прошлого. Но в самый разгар Большого сражения невдалеке от Города нашли, лежавшую в придорожной пыли, молодую красивую женщину. Она была баз сознания и лишь мастерство городского Лекаря вернуло ей жизнь. А когда она наконец-то пришла в себя по Городу поползли слухи о том, что начало сбываться пророчество. У этой женщины не было прошлого, она ничего не помнила о своей предыдущей жизни и вела себя как пятилетний ребенок. Лекарь предположил, что с ней случилось что-то страшное и поэтому она забыла обо всем, что было с ней прежде. Предсказание несомненно указывало на нее, последние сомнения отпали, когда стало известно, что женщина эта ждет ребенка. А потому горожане поставили ее во владычество Городом и с затаенным страхом стали ожидать результатов. И они не заставили себя долго ждать. Правительница очень быстро приходила в себя, возвращая утраченные навыки и умения, хотя ничего и не вспоминая о былом. Первым ее серьезным успехом стало спасение Города от нашествия мышей, грозившего уничтожением всех съестных запасов. Тогда, осваивая грамматику, она шутя начертила на грифельной доске остроумную схему мышеловки, при помощи которой впоследствии и были уничтожены все грызуны. И уже через год с небольшим после Большого сражения она окончательно пришла в себя и успела сделать столько хорошего, что горожане просто носили ее на руках.
Вот тогда-то и появился постоянный городской Мусорщик. Кстати, и это приписывали ей в заслугу, да впрочем Мусорщик и не возражал. С тех пор каждый день, гремя окованными колесами по булыжной мостовой, он, на своем тарантасе, разъезжал по Городу делая его чище. И никто даже не подозревал о том, что Мусорщик делает свою работу только ради возможности ежедневно бывать во дворце Правительницы. И каждый раз, грузя мусор на заднем дворе ее замка он незаметно оглядывался по сторонам в надежде увидеть Правительницу хотя бы одним глазком. Конечно же все это было ужасно глупо, ну что здесь делать Правительнице? Но все же она иногда заходила на задний двор отдать какие-нибудь распоряжения и порой в это же время там бывал и Мусорщик. В такие моменты он поглубже натягивал на глаза шляпу и, стараясь оставаться незамеченным, не отрывая взгляда смотрел на Правительницу. И хотя не часто ему удавалось ее увидеть, но каждый раз, когда он въезжал во дворец робкая надежда встречи согревала его душу.
Шли годы, все привыкли к Мусорщику и его ежедневным объездам, и мало уже кто мог поверить в то, что когда-то все было иначе. Сам Мусорщик постарел, но все так же пылал в нем негасимый огонек тайной надежды.
Как-то раз выезжая на свой ежедневный маршрут он с удивлением обнаружил какое-то странное оживление на улицах и всю дорогу до дворца Правительницы ловил на себе таинственные взгляды горожан. Что-то было не так и Мусорщик особенно остро почувствовал это въезжая на задний двор дворца. Но вместо ожидаемого подвоха на него неожиданно обрушился настоящий цветочный дождь. Мусорщик даже привстал от удивления наблюдая как утопает в прекрасных бутонах его повозка и как застревают они в лошадиных гривах.
- Что это? Зачем?
- В Вашу честь, уважаемый Мусорщик. Сегодня исполнилось ровно двадцать лет как Вы взяли на себя эту, хотя и не очень чистую, но благородную работу. Спасибо Вам от всех горожан.
Мусорщик стоял втянув голову в плечи, не в силах заставить себя повернуться к Правительнице поздравляющей его с этим печальным юбилеем.
- Это лишь малая толика нашей признательности и мы хотим сделать Вам скромный подарок.
Дольше стоять спиной к Правительнице было совсем неприлично, в толпе окружившей повозку и так уже начали недоуменно шептаться и Мусорщик, став в пол-оборота и низко наклонив голову что-то невнятно пробурчал в ответ и неуклюже протянул руку за подарком. Но и этого оказалось достаточно.
Правительница вздрогнула, зазвенел разбиваясь подарок и она кинулась к Мусорщику. Она даже не дала ему возможности сойти с повозки и обняв за ноги горько плакала уткнувшись лицом в его колени. Слезы текли по ее щекам и в их пелене она видела качающийся маркитантский фургон и маленькую беззащитную фигурку всадника растворяющуюся в утреннем тумане. Она вспомнила, вспомнила!
А Мусорщик дрожащими руками гладил ее волосы и изо всех сил старался удержать свои собственные скупые слезы.
- Но почему, почему? - захлебываясь плачем почти прокричала она вцепившись в Мусорщика.
- Вам здесь было лучше... Что я мог дать вам...
- Дурак, какой же ты дурак! - ласково прошептала Правительница и, повернувшись к опешившим горожанам, своим четким и властным голосом произнесла: \"Властью мне данной передаю правление городом сим сыну моему, да будет путь его легок!\"
- Зачем? А как же ты? - испугался Мусорщик.
- Ну я надеюсь на твоей повозке хватит места двоим? - и она звонко и задорно засмеялась крепко прижимаясь к своему возлюбленному.

---------------------------------------------------
ХРУСТАЛЬНЫЙ ОБРАЗ
Сказка 13-2
(«лишняя» сказка)
Мусорщик
Принц стоял перед ним, переминаясь с ноги на ногу в ожидании ответа, и у Мусорщика было достаточно времени чтобы хорошо его рассмотреть. Даже слишком хорошо, вовек теперь не забудет. Да, такой конечно же мог ей понравиться: крепкий, ладный парень, одаренный неброской, но от этого не менее привлекательной красотой настоящего мужчины. Судя по его запыленной одежде и взмыленной лошади ехал принц издалека и очень торопился попасть в город. Но все же выкроил время, чтобы заехать к нему, городскому мусорщику, и теперь стоял смиренно склонив голову и с надеждой поглядывая на Мусорщика.
- А зачем Вам, Ваше Высочество, мой калейдоскоп?
- Я слышал что Вы, уважаемый Мусорщик, умеете мастерить волшебные, чудесные калейдоскопы, передающие любые чувства. А я, я ... - Принц замялся, - ну я ... Не получается у меня рассказать Ей все, что твориться у меня в душе. Вот пока один, еще ничего и слова находятся нужные, и сравнения, а вот когда вижу ее сразу же робею и мысли, как птицы, прочь разлетаются! Вот и посоветовали мне обратиться к Вам, видно только Ваше мастерство мне помочь в силах. Я хочу чтобы Ваш калейдоскоп был моим свадебным подарком Правительнице. Я заплачу столько, сколько Вы скажите! - почему-то смутившись закончил принц.
При этих словах Мусорщик поморщился, как от зубной боли, и, только кивнув в ответ, поднялся и пошел к себе в сарай.
Усадив Принца на колченогий табурет сам он пристроился у ящиков с толченным стеклом и, зачерпнув горсть разноцветной крошки, тихо произнес.
- Ваше Высочество, расскажите мне, пожалуйста, все что Вы чувствуете, все что Вы помните, все, что Вы знаете о своей возлюбленной. И запомните, что только Ваши собственные ощущения и переживания, их сила и глубина сделают этот калейдоскоп волшебным. Прошу Вас, начинайте!
- Хорошо, - было видно, что Принц ужасно нервничает, - вот только я не знаю с чего начать... Нет, если бы Вы лично знали Правительницу, то конечно же поняли бы, что ...
Принц говорил сбивчиво, но очень искренне, а Мусорщик смотрел на него невидящим взглядом, машинально перебирая цветные стекляшки. Если бы он знал Правительницу ... Какая жестокая и злая насмешка! На самом-то деле он не только знал, но и нежно любил ее еще тогда, когда сам был молод, как этот принц, годящийся ему в сыновья. В те времена Правительница была разбитной босоногой девчонкой и, как не странно, отвечала взаимностью на его чувства. Но злая Судьба разлучила их и развела в разные стороны, едва они успели объясниться друг другу. Ему выпала горькая судьба солдата побежденной армии, а ей ... Ей выпала безвестность. Она канула в какое-то странное, необъяснимое небытие и как Мусорщик не старался, он нигде не мог найти следов своей возлюбленной. Он искал ее много лет, а нашел совершенно случайно. Только вот за время поисков она из веселой и бесшабашной озорницы превратилась во властную, всеми почитаемую и любимую Правительницу Города.
Так уж сложилось, что Городу этому было предсказано, что наибольшего рассвета и могущества достигнет он тогда, когда править им будет женщина без прошлого, найденная в придорожной пыли. Так все и случилось и именно его милой уготовила Судьба эту роль. Ее действительно нашли на одной из многочисленных дорог ведущих к городу среди беспорядочно разбросанный обломков вместительного фургона. Она не помнила ни собственного имени, ни того откуда она родом, ничего из своей прошлой жизни. Ей дали новое имя, обучили великосветским манерам и вручили ключи от Города.
Когда Мусорщик услышал эту историю привычный мир опрокинулся и стало совсем непонятно как же жить дальше. Она, такая желанная и родная стояла теперь вровень с самыми богатыми и знатными королями Глюкарии, а он, как был так и остался простым солдатом. По совести говоря ему следовало бы сразу же уйти из этого проклятого города укравшего у него счастье, но не хватило сил расстаться с любимой второй раз. Вот тогда-то он и стал городским мусорщиком. Работа, конечно, грязная и неблагодарная, но особенно выбирать не приходилось, да, вообщем-то, никакой работы он и не боялся.
Шли годы. Временами, разъезжая по городу на своем тарантасе, ему удавалось хотя бы мельком увидеть Правительницу. А из новостей и сплетен, которыми его в изобилии снабжали горожане, Мусорщик всегда знал как дела у его любимой. Но постепенно всю его жизнь заполнила тягучая мучительная боль рожденная невозможностью ни словом, ни взглядом, ни чем не выдать переполнявшее его чувства. Вот тогда-то и начал Мусорщик делать первые свои калейдоскопы, так понравившиеся впоследствии горожанам.
Вывозя мусор он выбирал из него всевозможные баночки и пузыречки и, мелко перемалывая их, засыпал разноцветные стеклянные крошки в тонкие картонные трубочки. Поначалу он делал их только детям, но со временем научился создавать калейдоскопы и для взрослых. Вскоре к нему уже шли со всего города, бережно неся свои беды и горести, а его чудесные творения дарили всем страждущим радость и спокойствие, блаженство и гармонию, дарили все, о чем просили Мусорщика. Эти рукотворные миры помогали хоть на мгновение забыть о том, что в мире еще существует зло и коварство, подлость и предательство, боль и страх. Вместо всего этого, а точнее над всем этим парили в безмерной вышине Доброта и Любовь, заливающие весь мир своим нежным и ласковым светом.
Скольким горожанам помогли они в сердечных делах, и вот пришло время сделать такой калейдоскоп для Правительницы. Хотя чего ж его делать-то, он уже давно ждет ее, аккуратно пристроенный в самом дальнем углу сарая. Долгие десять лет, тщательно подбирая крупинку за крупинкой, создавал его Мусорщик, твердо зная, что та, которой он предназначен никогда в него не заглянет. Но все меняется в этом мире и этому милому симпатичному парню нужен свадебный подарок. Ну что же, он его получит!
Мусорщик резко поднялся, не дослушав Принца, и достал из чулана заветный пакет. У него не было ничего дороже этого свертка вместившего всю его жизнь и любовь, но он без колебания разорвал обертку. Приоткрыв крышку калейдоскопа он осторожно досыпал внутрь горсть разноцветных осколков зачерпнутую из ящика и аккуратно встряхнул его несколько раз. Все, теперь это был уже совсем не его калейдоскоп.
- Вот то, что Вы просили, Ваше Высочество, и уезжайте немедленно!
Правительница благосклонно приняла столь оригинальный подарок и с улыбкой взглянула на Принца. Ей нравился этот молодой, чуть смущающийся парень, хотя, не будь брак с ним так необходим Городу, она бы, пожалуй, ему отказала. Даже сейчас, накануне свадьбы, что-то мешало ей думать об этом мальчике, как о своем будущем супруге. И это что-то исходило из той мучительной пустоты поглотившей все, что было до Города. Но сейчас об этом думать не следовало, ведь Принц ожидает ее реакции на подарок и Правительница снисходительно заглянула в калейдоскоп...
Какой-то поистине безумный, невероятный своим накалом шквал чувств стремительно подхватил и закружил ее в сумасшедшем водовороте, заполнив собой все. Страдание и боль, одиночество и страх, отчаяние и безрассудство фантастически переплелись в нем с нежностью и добротой, верой и надеждой, заботой и пониманием. И собранные воедино они, как-то совершенно естественно и необъяснимо, слились в тот нерушимый и хрупкий сплав, который мы называем просто - Любовь.
Потрясенная Правительница все никак не могла оторваться от этой затягивающей круговерти. Тем паче, что этот вихрь пробудил какой-то, пока еще не ясный, отклик в той самой пустоте, так мучившей ее все эти годы. И вместо привычного беспамятства где-то там, в глубине подсознания уже клубились плотные сгустки тумана, неудержимо сливающиеся в еще не угадываемое, но уже такое знакомое и дорогое лицо. А когда этот туман полностью насытил мучившую ее пустоту, Правительница отчетливо увидела старый маркитантский фургон, так долго бывший ей домом. Он уносил ее прочь от маленькой, растворяющейся в утренней дымке фигурки вооруженного всадника скачущего навстречу гремящему где-то вдали сражению. И вскрикнув, она лишилась чувств, уронив на пол волшебный калейдоскоп, который покатился вниз по ступеням оставляя за собой блестящую, словно слезы, разноцветную узкую дорожку.

Другие книги скачивайте бесплатно в txt и mp3 формате на prochtu.ru

Warning: Unknown: open(/outside/sessions/sess_mjv1nitkh9pa1d7brattmu9b67, O_RDWR) failed: No space left on device (28) in Unknown on line 0

Warning: Unknown: Failed to write session data (files). Please verify that the current setting of session.save_path is correct (/outside/sessions) in Unknown on line 0